Появление уральских рыночных отношений

Казна нередко закупала хлеб на рынке Урала. При условии совпадения рыночной цепы с той, которую давали за хлеб из казны, закупки шли без особых осложнений и только способствовали товаризации земле­делия. Однако нередко подобные закупки превращались на практике в насильственное изъятие хлеба у крестьян по заниженным ценам, что вызывало резкое недовольство.

Указы из Москвы предостерегали мест­ные власти, чтобы те не нарушали видимости покупки, не забирали хлеб у крестьян даром. Однако неустанные напоминания о «государевой при­были», которыми сопровождались московские инструкции, открывали самое безбрежное поле деятельности для ретивых исполнителей, развя­зывая им руки. Местные деятели пропускали мимо ушей лицемерные наставления насчет соблюдения крестьянских интересов при хлебных закупках на государственные нужды.

В 1621 г. воеводы Перми Великой имели указ из Москвы о приоб­ретении в казну хлеба не дороже 20 алтын за четверть ржи, круп и толок­на даже тогда, когда «торговая цена» стоит выше этого уровня. Более дифференцированная оплата была установлена в конце следующе­го года. Тогда признавалось, что в прошлое время жители Перми Вели­кой испытывали «нужу» вследствие малых цен.

Регламентация хлебной торговли шла еще дальше. Основываясь на правительственных указаниях, верхотурский воевода в 1643 г. потребо­вал у приказчика Ирбитской слободы Василия Муравьева отчета о со­стоянии частной торговли хлебом в слободе.

Как явствует из отписки В. Муравьева

«на Верхотурье ведомо учинилось: приезжают де с Тюме­ни и ис Туринсково острогу и с Тюменсково и Туринсково уезду из сло­бод и с Верхотурья торговые и промышленные люди и пашенные крестьяне, покупают де в Ирбитцкой слободе рожь и всякой много хлеб в закуп, а государю они на Верхотурье о том не бивали челом».

Царские власти не хотели считаться с тем положением, что деятель­ность скупщика — неизбежное следствие развития торговли. Искусствен­но созданный режим «огосударствления» скупщика, превращения его в агента правительства по казенным закупкам хлеба тормозил стабилиза­цию рынка. А принудительные, заведомо заниженные цены на покупае­мый у крестьян хлеб очень больно ударяли по крестьянскому хозяйству, особенно по малосостоятельному.

Крестьяне предпринимали попытки уклониться от невыгодных сде­лок с казной. В марте 1643 г. ирбитский приказчик В. Муравьев сооб­щил в Верхотурье, что крестьяне опротестовали назначенную цену (от 40 до 42 коп. за таможенную четверть).

«И крестьяне по той цене ржи продавать не хотят, а говорят они: и так де мы продаем рожь дешевою ценою, от неволи»,

— невесело рапортовал В. Муравьев, испрашивая дальнейших указаний. Когда в Ирбитской слободе спустя много лет был собран крестьянский сход по поводу продажи хлеба в казну, то приказчик не получил от крестьян прямого ответа насчет цены. Ему пришлось удовольствоваться весьма туманным заявлением крестьян: «Продадим, как цена обдержит». Следовательно, крестьяне выжидали, как сложится рыночная конъюнктура, чтобы выдвинуть свои условия.

Более острый конфликт возник в 1665-1666 гг. Поводом к нему послужило введение на территорию Верхотурского уезда дополнительных военных сил, что явилось запоздалой реакцией на погром зауральских слобод во время башкирского восстания 1662-1664 гг.

В уезде были расквартированы солдаты полка Дмитрия Полуектова и рейтары «полуполковника» Василия Блакана. По распоряжению из Тобольска служилые люди получили разрешение покупать хлеб и другое продовольствие по указным цепам — 2 алт. за пуд ржи, 10 ден. за пуд овса и 10 коп. за пуд крупы и толокна.

Судя по отписке приказчика Тагильской слободы Андрея Вернадского, крестьяне отказались продавать служилым людям продовольствие и фураж по указанным ценам. А. Вернадский обвинял местных крестьян и «всяких жилецких людей» в непослушании и писал, что те «огурны» и справиться с ними он не в состоянии. К тому же в ряде слобод Верхотурского уезда в 1665 г. был недород хлеба. Но власти с этим не посчитались, продолжая взыскивать хлеб на продажу правежом.

Особенно решительно недовольство вмешательством феодально-крепостнического государства в крестьянскую хлебную торговлю выразили ирбитские крестьяне, которые еще в 1643 г. заявляли приказчику В. Муравьеву, имея в виду стеснительные для них правительственные меры:

«Мы стали запертые люди, нельзя де нам стало из воли ни купить, ни продать. И мы де хотя хлебца и у пашем, и нам де из воли и продать не дадут и окупу де нам в том не стало».

Попытки властей даже торговлю превратить для крестьян в разновидность тягла, внести свои «поправки» в формирование хлебных цен па рынке противоречили экономическому развитию.