Уровень развития уральской металлургии в конце XVIII века

Возникают первые предприя­тия в громадной вотчине Стро­гановых, долгое время противя­щихся разведке руд в своих вла­дениях. В 1726 г. они строят меде­плавильный Таманский завод, а позже два железоделательных: в 1734 г. Билимбаевский, а в 1748 г. Юго-Камский.

Попытки промышленного ос­воения Южного Урала были сде­ланы казной еще в начале 30-х годов XVIII в. Но из-за упорного сопротивления башкир казенное заводское строительство здесь по­терпело неудачу. Тогда в 1736 г. из столицы последовал указ, кото­рым разрешалось частным про­мышленникам покупать землю у местного башкирского населе­ния. Указом же 1739 г. позволя­лось «погодно нанимать у баш­кирцев земли», остававшиеся юри­дически в ведении последних.

В 1745 г. Канцелярия главного правления заводов по просьбе оренбургского губернатора И. И. Неплюева опубликовала «во всенародное известие» обращение к частным лицам с призывом осваивать рудные богатства Башкирии, а в 1753 г. был издан указ, по которому на Южном Урале казенное строительство запрещалось, а велено «железные и медные заводы строить только партикулярным лю­дям». Через год доступ к недрам этого края был еще более облегчен оче­редным распоряжением — всем желающим «учреждать заводы беспрепят­ственно».

В 40-х годах здесь развернулась деятельность симбирских купцов И. Твердышева п И. Мясникова. Начало ее связано со строительством в компании с А. Маленковым небольшого Берсудского завода. Увидя бес­перспективность предприятия, они бросили компаньона и составили самостоятельную компанию, которая не распалась на протяжении всего XVIII в. вплоть до смерти И. Твердышева. В 1745 г. эти купцы пустили в действие Воскресенский медеплавильный завод — первое крупное пред­приятие на Южном Урале, через 5 лет был пущен Преображенский завод.

Таким образом, на протяжении второй четверти XVIII в. продолжа­лось интенсивное промышленное освоение Урала, сложились основные центры выплавки черного и цветного металла, ждал освоения только Се­верный Урал.

Из 71 предприятия 33 выплавляли черный металл, а 38 — медь. В тот период были закрыты только один небольшой Мазуевский железоделательный завод и семь мелких, маломощных медеплавильных заводов, 63 предприятия работали на нужды государства.

В 1725 г. на Урале было выплавлено 0,6 млн пудов чугуна, в 1750 г. — 1,5 млн. С этими показателями Россия выходила на передовые рубежи выплавки черного металла в мире. Растет и выпуск меди. Однако общий объем ее производства значительно уступал чугуну.

После окончания Северной войны основу продукции уральских заводов стали составлять не артиллерия и боеприпасы, а разные сорта железа и изделия из них. Медь шла на монетное дело, а также на изготовление колоколов, посуды и другие хозяйственные нужды. Характерно, что свои внутренние потребности государство удовлетворяло за счет продукции частных предприятий, а железо с казенных заводов (свыше 80%) продавалось за границу. Уже в 1724 г. Петр I распорядился все казенное железо продавать за границу. По сведениям Берг-коллегии, с 1722 по 1727 г. было продано за границу 238 998 пудов железа, в основном это была продукция уральских заводов.

Внутренний рынок удовлетворялся в основном за счет продукции частных заводов. Железо и изделия из него продавались непосредственно при заводах, развозились торговцами по уральским городам, большие партии поступали на Ирбитскую и Макарьевскую ярмарки. Продавалось оно и в больших городах и речных портах по водному пути уральских железных караванов Чусовая-Кама-Волга-Ока. По данным демидовской конторы, в 1748-1750 гг. продажа на внутреннем рынке производилась в 15 пунктах. Причем на вольную продажу в те годы поступило с заводов примерно 123 тыс. пудов, в Петербург (экспорт п местная продажа) — 238 тыс., в Адмиралтейство — примерно 18 тыс. пудов.

Развитие русского экспорта металлов свидетельствовало о крупнейших экономических сдвигах, происшедших в стране.

Во второй половине XVIII в. уральская металлургия достигла своего наивысшего расцвета: значительно расширилась география размещения заводов, продолжалось интенсивное промышленное освоение Южного Урала, началось строительство заводов на Севере и в Вятской губ. Одной из основных причин расширения границ явилось то, что к середине XVIII в. фактически были почти полностью освоены природные ресурсы центрального промышленного района п Предуралья.

Уже с 30-х годов начались непрекращавшиеся споры заводчиков о земле, лесе, рудниках на этой территории. Поставленные в привилегированное положение Строгановы доказывали свои права на эту землю на основе жалованных грамот. Они утверждали, что как казенные, так и частные заводы Прикамья были построены на их «законной» земле и требовали себе монопольного права. Демидовы в спорах со Строгановыми и более мелкими заводчиками ссылались на указ от 12 ноября 1736 г., по которому им разрешалось «отвесть рудников сколько по препорции заводам потребно». Поэтому в центральном и приуральском районах новые заводы появляются только у уже известных предпринимателей, а новые заводчики стали в основном фигурировать здесь только в связи с покупкой предприятий.

Продолжалось освоение Южного Урала. Компанией И. Твердышев — И. Мясников к 1754 г. было закреплено уже около 500 рудников в округе более 200 верст. В начале 70-х годов в совместном владении компаньонов имелось 11 железоделательных и медеплавильных предприятий. Ни одному другому промышленнику не удалось в такой короткий срок так расширить хозяйство, как это сделали симбирские купцы, они стали ведущими поставщиками продукции на внутренний и внешний рынки. Главными причинами их успеха, помимо грабежа и эксплуатации местного населения, следует признать отсутствие на Южном Урале серьезных конкурентов (попытку проникнуть сюда сделали лишь Осокины и Демидовы), возможность скупить у башкир за бесценок огромные площади земли, на которой оказались и богатые рудные месторождения. Среди них знаменитые медные Каргалинские рудники, запасы руды которых по праву можно сравнить с железной горой Благодать.

Попытки освоения Северного Урала относятся ко второй половине ХVII в., но первые экспедиции закончились тогда неудачно. И только образовавшаяся в 1749 г. компания купцов М. Походяшин-И. Хлепатин вновь направилась на берега р. Турьи. В дремучих непроходимых лесах, необжитом и практически пустынном крае начали действовать компанейщики. Они перекупили здесь рудные месторождения у верхотурского разночинца Г. Поснякова, добились разрешения на строительство Петропавловского завода, который был пущен в 1760 г., причем в официальных документах в качестве хозяина фигурировал только М. Походяшин. Это был один из самых грубых хищников-предпринимателей, не брезговавший никакими средствами для осуществления своих целей. Нехватка капиталов вынудила компанию принять в свои ряды еще одного купца В. Ливенцова. В 1763 г. они совместно пустили в действие второй завод на Северном Урале — Николае-Павдинский, а через 7 лет было построено самое крупное предприятие — Богословский медеплавильный завод; фактически сформировался огромный промышленный комплекс, где одновременно с выплавкой черного металла выплавлялось более 30% всей меди Урала.

Подавив в 60-х годах волнения приписных крестьян, а в 1777 г. расправившись со всеми своими компаньонами, Максим Походяшин оказался единственным предпринимателем на Северном Урале вплоть до начала 90-х годов, когда этот округ был продан в казну.

В 50-60-х годах XVIII в. 10 небольших, в основном молотовых и медеплавильных, предприятий было построено в Вятской губ., их главными хозяевами были также купцы. На Урале было пущено 66 новых заводов и сложились основные комплексы горнозаводского производства; в последующие десятилетия промышленное освоение велось уже менее активно. Всего во второй половине XVIII в. было построено 101 предприятие, из них лишь 5 казенных.

Интенсивное строительство заводов частным капиталом свидетельствовало об утверждении мануфактуры как новой формы общественного производства. Это произошло благодаря высокой по тому времени рентабельности металлургических заводов. Они давали громадную прибыль. Так, казенные заводы Урала с 1721 по 1730 г. дали 500 тыс. руб. прибыли. Только от продажи железа и различных припасов, от десятинного сбора и торговых пошлин, поступивших с заводов Демидовых за 1701- 1734 гг., казна получила 450 тыс. руб. прибыли.

В 50-е годы Твердышев, по его собственному свидетельству, получал на каждым рубль, вложенный в производство меди, около 2 руб. прибыли. Князь М. М. Щербатов писал, что заводчики Мясниковы, имевшие при открытии своих заводов 0,5 млн руб. долга, через 28 лет уплатили весь долг, приобрели 800 душ крестьян, построили несколько заводов и скопили 2,5 млн руб. чистого капитала. По подсчетам С. Г. Струмилива, медеплавильные заводы давали 77% прибили, а железоделательные — 130%. Эти успехи были достигнуты благодаря широкому использованию дешевого принудительного труда.

Не случайно в середине XVIII столетия в промышленное предпринимательство на Урале активно включаются представители дворянства, и особенно его аристократическая верхушка. Этому способствовала и политика абсолютизма, стремившегося облегчить захват дворянством наиболее доходных и важных с государственной точки зрения отраслей промышленности. На Урале эта политика приняла наиболее откровенный и хищнический характер. Здесь была осуществлена передача казенных предприятий придворным сановникам. В 50-е годы XVIII в. в их руках оказались крупнейшие заводы: канцлер М. И. Воронцов получил Пискорский, Мотовилихинский, Висимский и Егошихинский медеплавильные заводы, его брат Р. И. Воронцов — Верхисетский доменный и молотовой завод, камергер И. Г. Чернышев — Юговские медные заводы, граф С. Ягужинский — Сылвенский и Уткинский железоделательные заводы, лейб-гвардеец А. Гурьев — Алапаевский, Синячихинский, Сусанский, а граф П. И. Шувалов — лучшие на Урале Гороблагодатские заводы Туринский, Кушвинский, Баранчинский и Верхнетуринский. Участвовал в дележе и «подлородный» человек купец А. Ф. Турчанинов, он получил Сысертский, Северский и Полевской заводы, сумел их сохранить за собой на протяжении XVIII века.

К 60-м годам у казны осталось только два предприятия: Каменский и Екатеринбургский заводы. Лишь немногие из дворян сами строили заводы. Новые заводы появились у Строгановых, к концу века они владели 10 предприятиями. Обер-прокурор Сената Л. И. Глебов построил 3 завода, ряд предприятий (главным образом передельных) прибавили к полученным из казны Шуваловы, И. Г. Чернышев, С. Ягужинский.

Предпринимательство новоявленных заводчиков из верхушки правящего класса закончилось плачевно. Большая часть заводов в 60-80-х годах вновь, правда в запущенном состоянии, вернулась в казну, а другая часть перешла в руки дельцов-перекупщиков (М. П. Губина, Л. И. Лугинина и С. Яковлева).

После указа 1762 г., запретившего купцам покупать к заводам крепостных крестьян, дворянство получило монопольное право на эксплуатацию дешевого крепостного труда. Это привело к тому, что к концу XVIII в. свернули производство или вообще закрылись мелкие, нерентабельные купеческие предприятия: они не выдержали конкуренции. Так, в тот период прекратило существование 21 частное медеплавильное предприятие. Но крупные купеческие заводы действовали успешно. И после указа 1762 г. купцы могли стать душевладельцами, купив готовый завод. Так действовал С. Яковлев, прошедший путь от крестьянина до миллионера и ставший владельцем 22 заводов к концу XVIII в.

Указ 1782 г. об отмене «горной свободы», когда в интересах дворянства недра земли были объявлены собственностью владельца, значительно усложнил поиск и разработку полезных ископаемых представителями нарождавшейся буржуазии.

С манифестом 1782 г. связано разграничение частных заводов на два разряда: посессионные и владельческие. Отменив Берг-привилегию, правительство в разряд посессионных заводов внесло те, хозяева которых получили от казны какое-нибудь пособие (в рабочей силе, землях, рудниках), т. е. практически все заводы, построенные не в вотчинных имениях. Владельцы заводов на посессионном праве были ограничены в предпринимательской деятельности: не могли без ведома горного правления принимать самостоятельные решения по увеличению, уменьшению или прекращению действия предприятия, свободно распоряжаться закрепленной за заводами рабочей силой, переводить ее с одного завода на другой и т. д. Они платили полуторный по сравнению с владельческими предприятиями налог государству с выплавляемой продукции.

С 70-х годов XVIII в. промышленное строительство резко сократилось, что было связано, в частности, и с Крестьянской войной под руководством Е. И. Пугачева. Ее воздействию подверглись 89 заводов. Стихийный гнев народных масс обрушился не только на промышленников и их слуг в лице приказчиков и надсмотрщиков, но и на все то, с чем эти массы связывали свое угнетение и бесправие, — на заводские сооружения, оборудование, кабальные книги и т. п. Общий урон металлургической промышленности был определен суммой 2,7 млн руб. Эта цифра была явно завышена заводчиками. Тем не менее убытки были почти полностью возмещены правительством, и в течение 3-5 лет разрушенные заводы (за исключением трех) вновь вступили в строй. Общий прогресс металлургического производства на Урале во второй половине XVIII в. подтверждается и растущей динамикой выплавки металла.

Черная металлургия, несмотря на трудности, продолжала развиваться. Иное положение было в медеплавильной промышленности. Шло неравномерное развитие медеплавильной промышленности, хотя общая тенденция движения сохранялась. До конца XVIII в. Урал оставался ведущим районом металлургического производства в стране, а Россия являлась одной из главных стран — производительниц металла в мире. Если в первой четверти XVIII в. уральская металлургия насчитывала 20 домен, 54 молота. 63 медеплавильные печи, то к концу века это соотношение было следующим: 77 домен, 595 молотов, 263 медеплавильные печи.

Во второй половине XVIII в. на экспорт идет продукция не только казенных, но и частных заводов. 2/3 уральского металла, как наиболее качественного, шло на экспорт. Основным покупателем его была Англия. В конце 70-х годов ежегодно из России вывозилось около 2 млн пудов железа. а в начале 90-х годов — 2,5 млн пудов. И только па рубеже XVIII-XIX вв. началось снижение экспорта железа в связи с подъемом металлургии Англии, освоившей технологию производства металлов на каменном угле.

В XVIII в. на Урале выплавлялось почти 100% всей меди России. Главным потребителем ее был Екатеринбургский монетный двор. На производство денег расходовалось более половины производимого металла, — остальная часть продукции шла в основном на внутренний рынок (за границу экспортировалось не более 1% от общей выплавки). Медь широко использовалась в посудном производстве. На Екатеринбургском, Невьянском, Троицком, Суксунском, Шаквинском, Уинском и других уральских заводах изготовлялось более 50 наименований посуды: блюда, бочонки, братины, ведра, воронки, каравайники, кофейники, котлы, кастрюли, подносы, самовары, сковороды, чайники, т. е. практически все. что нужно было как городскому, так и сельскому населению.

Признаки кризиса уральской металлургии раньше всего проявились в медеплавильном производстве, работавшем на казенные нужды и сильнее испытывавшем влияние феодальной системы. В отношении медеплавильной промышленности правительство уже с середины XVIII в. повело политику жестких ограничений. Употребляя большую часть металла на чеканку неполноценной монеты в фискальных целях, оно опутало эту отрасль промышленности многочисленными поборами и налогами, начиная от десятины — бесплатной сдачи в казну 10% от выплавленного металла — до обязательной продажи меди в казну по определенным, «указным» ценам, которые были значительно ниже цен свободного рынка.

Это привело к нерентабельности производства, заводчики неохотно шли на строительство новых предприятий, наоборот, при любой возможности изменяли профиль медеплавильных заводов, переоборудовали их на производство черного металла. Попытки стабилизировать промышленность в конце века путем снижения обязательных поставок и сокращения налогов оказались слишком запоздалыми.

Стал к концу столетия сказываться и недостаток руд, пригодных к эксплуатации. Еще в середине XVIII в. на вопросы горного начальства о количестве и состоянии рудников заводчики в отчетах отмечали: «Познать этого неможно и на сколько времени их хватит исчислить нельзя, так как это сокровища земли». Проходило время, и все чаще предприниматели стали жаловаться в местные горные конторы на «пресечение руд». Основные руды, на которых работала преобладающая часть заводов, принадлежали к типу медистых песчаников. Их было открыто па Урале до 10 тыс. месторождений, но все они были незначительными по мощности. Заводчики имели огромное количество таких месторождений, но «за счастье считали, если 10-20 были прочны».

Контактово-метасоматические месторождения стали широко использоваться только с середины XVIII в., к ним относились знаменитые Турьинские рудники, на которых работали Богословский и Петропавловский заводы, а также Гумешевский рудник. Эти руды требовали специальной обработки перед плавкой. Наконец, руды колчеданного типа также содержали большой процент чистого металла, но имели много различных примесей, отделить которые в XVIII в. представлялось огромной трудностью.

Подобное положение постепенно складывалось и с месторождениями железной руды, крупные и богатые рудники вырабатывались, а новых значительных месторождений найти не удавалось. Бедой обоих металлургических производств было и то, что фактически исчерпывались и энергетические запасы. Мануфактурные предприятия использовали гидросиловые установки, но рек, пригодных для строительства новых плотин, стало не хватать, вместо водяных колес требовались уже новые двигатели — паровые машины.

Неблагоприятное влияние на заводское строительство в последней четверти XVIII в. оказали и трудности со сбытом металла за границу, а внутренний рынок не мог потребить весь выплавленный черный металл.

Снижение темпов и уровня развития уральской металлургии в самом конце XVIII в. связано с развитием мануфактурного производства в целом, которое на Урале к тому времени исчерпало почти все имеющиеся в его распоряжении сырьевые и энергетические ресурсы. Прогресс мог быть достигнут лишь на основе коренной ломки старой технологии к внедрения новой. Но на пути технического прогресса стояли крепостничество и узкоклассовая промышленная политика дворянского правительства.